Перейти на сайт Союза фотохудожников Приднестровья

На "союз" можно кликнуть

 

 

  

 

Разделы сайта

Новые материалы

Путешествие 24

Бросок на север

 

Путешествие 23

Крест.

Предварительный финал

 

Путешествие 22

Крест. Продолжение

 

Путешествие 21

Таинственный крест

 

Путешествие 20

В Ташлык с гимназистами

 

 

 

 

 

Размышлизм 31

Послания

 

Размышлизм 30

Гора родила мышь

 

Размышлизм 29

Нас тобою нае@али

 

Размышлизм 28

Академик и сказочные долбо@бы

 

Размышлизм 27

Страна Канцелярия

 

Размышлизм 26

Поэт и голуби.

Раскас типа эсэ

 

Размышлизм 25

Рукожопость

как мировоззрение

 

Размышлизм 24

Приднестровские СМИ

жгут нипадецки

 

Размышлизм 23

Грандиозный успех

 

Размышлизм 22

Цирк на дротi

 

Размышлизм 21

Это какой-то п...ц,

или реминисценция перманентных сублимаций

 

Размышлизм 20

Интервью с профессором Зигфридом Ебанаускасом

 

Размышлизм 19

"...И нету других забот"

 

Размышлизм 18

 Мастер-класс по ИБД (имитация бурной деятельности)

 

Размышлизм 17

Вырождение

 

Размышлизм 16

 Детская фотография. Возвращение?

 

Размышлизм 15

Приднестровская рекламная фотография: зияющие вершины, или полный тухес

 

Размышлизм 14

Монстры отечественного фоторепортажа

 

Размышлизм 13

Вялый член приднестровской фотожурналистики

 

Размышлизм 12

 Срамные танцы на костях

 

Размышлизм 11

Декаданс в приднестровской фотографии

 

Размышлизм 10

Серийный краевед и знатный путеводитель

В. Кудрин из города Бендеры

 

Размышлизм 1

Культура: полный песец

 

Путешествие №14

Гура-Быкулуй

 

Будучи прошлой осенью проездом в Тее, мы узнали о существовании на противоположном берегу в малодоступном речном обрыве некоей руко- творной пещеры, служившей в стародавние времена то ли монашеским скитом, то ли прибежищем одинокого аскета. Николай связался с про- фессиональным лодочником, промышляющим перевозом немногочисленных клиентов через Днестр: кому к родственникам в правобережные Калфу и Гура-Быкулуй надо, кто устроился на подённую работу в садах и вино- градниках молдавских «латифундистов».

 

К «пристани» мы подъехали в назначенный час, но Сергея не было.

 

Побегав какое-то время по берегу с воплями «где этот херов Харон», мы немного успокоились и стали звонить на мобильный телефон (что бы там ни говорили скептики относительно технического прогресса, но всеобщая телефонизация – это просто какое-то чудо). Сергей выматерился в трубку касательно своей забывчивости и обещал быть часа через полтора: идти от села – не ближний свет, да и дела у него по хозяйству. На что мы, выматерившись в ответ, заявили, что так дело не пойдет, и предложили принять на ответственное хранение наш «мерседес», каковой «мерседес» будет у него во дворе через десять минут, и за эти десять минут Сергей, как порядочный человек слова, должен закончить свои дела. На том и порешили: наш автомобиль упылил в село, а мы остались на берегу в томительном ожидании.

На случай томительного ожидания у нас собой было.

Командор какое-то время терзался смутными сомнениями…

 

… но члены экспедиции без особого труда убедили его в пагубности подобного неоправданного воздержания.

(Надо отметить в скобках, что ожидание лодочника на этом берегу, было, судя по всему, делом обычным, иначе, откуда бы у «пристани» могли взяться эти капитальные лавки и стол.)

 

Вскоре на горизонте показался наш Харон. Я попросил Колю для фоторепортажа разыграть своим туловищем сценку неудовольствия задержкой. Получилось, по-моему, как говорил мой дедушка, «кумедно».

 

Недолго пошуршав в кустах, Харон-Сергей достал припрятанные там «весла».

 

Грузимся.

С особой бережностью производится посадка на борт командора.

 

Отчалили…

 

«Что, Коля, не получается?...

 … А ты крышечку с объектива сними.»

 

Через 2-3 минуты мы были уже «за границей», в «сопредельном государстве». Последние консультации относительно курса движения и ориентиров.

 

Прощальный взгляд Харона был преисполнен сочувствием, если не сказать, жалостью к нам: как будто он знал то, чего мы знать не могли.

И где-то он, как потом оказалось, был прав.

 

Решили идти по верху обрыва, руководствуясь подсказанными нам ориентирами. Долго взбирались по неприметной пыльной дороге,

вначале пологой, а затем все круче.

 

Первое, что мы неожиданно увидели, взобравшись наверх, было двухэтажное, сохранившее остатки былой роскоши, здание, по некоторым признакам, «барский дом».

 

 Мраморное крыльцо, некое подобие дорических колонн, остатки дубового паркета внутри…

 

 

Потом уже, вернувшись домой, заинтересованные увиденным, в Интернете нашли информацию. Действительно, это дом крупного бессарабского землевладельца и общественного деятеля Василия Васильевича Яновского, родившегося в 1854 году, и в 1906 году избранного от Бессарабии в Российскую Государственную думу первого (!) созыва. 

Любопытно: отцом Н.В. Гоголя был Василий Гоголь-Яновский.

 

 

После войны имение Яновского (а там, кроме дома, еще с десяток капитальных строений) принадлежало колхозу села Гура-Быкулуй; в летнее время в доме размещались студенты, «помогавшие» колхозникам в уборке урожая и прочих сельхозработах. С кончиной колхозов имение продавалось-перепродавалось, пока не пришло в сегодняшнее состояние. Сейчас оно опять выставлено на продажу по цене 3,7 млн. леев.

 

Подвал, пишут, с какой-то уникальной системой вентиляции.

 

С балкона – шикарный вид на Приднестровье. Реки, жаль, не видно. Плотная группа деревьев - место нашего давешнего томительного ожидания.

В левой части снимка, за кукурузным полем – деревянный крест.

Сейчас мы туда подойдем.

 

Вот он – крест!

 

Фотографы как обезумели.

 

Вдоволь набегавшись вокруг креста, присели за столик, кем-то заботливо врытый в землю…

… с целью пополнить запасы влаги в организмах. Кто компотом, кто чем.

 

Ну, теперь другое дело. Теперь и море по колено.

 

Почти пришли. Осталось только по этой, как пока кажется, безобидной «балочке» спуститься к реке.

 

Не балочка это вовсе оказалась, а самый настоящий капкан системы «ниппель»: там такие, скажу я вам, дебри и отвесные стены, шо не приведи господь! Как остались без серьезного членовредительства, не понятно. В частности, командор, в задумчивом молчании съезжая тыльной стороной тушки по каменистой осыпи, забил себе рот и нос крупнокалиберной пылью, ободрал все руки и пребольно ударился копчиком о здоровенный корень. В общем, было не до фотосъемки.

 

Зато потом, проломив телами лесную чащу и вывалившись на берег, мы заслуженно оттянулись в чистейших прохладных водах.

 

Такие «булыжники», случается, откалываются от обрыва и скатываются к реке. Этот, например, совсем свежий, скол его даже не потемнел под воздействием атмосферных явлений. Где-то за этой каменюкой, как говорили местные, подъем к пещере.

 

Долго и, первое время, безуспешно искали хоть какую-то тропку. Наконец, откуда-то сверху раздалось приглушенное чащей вопль Игоря: «Нашел!»

 

«Командора забыли!»

 

Пещера на одно койко-место с каменным «топчаном», нишей для икон, прорубленным в скале дымоходом и чем-то вроде сейфа для продуктов питания: если в это глубокое (рука края не достает) круглое отверстие поместить, скажем, крупу, хлеб и т.п. и заткнуть его деревянной пробкой, то никакой грызун туда не заберется. Кроме того, в глубине отверстия заметно холоднее, чем в пещере.

 

Народ, вишь, таки сюда добирается, оставляет кто иконку, кто свечку. Цветные пятна на древней штукатурке – остатки старой фрески, в которой угадывается чей-то лик.

 

Стены обильно испещрены христианскими символами.

 

Рядом с основной пещерой обнаружили какую-то маленькую, «вспомогательную». Игорь как единственный среди братии археолог вызвался исследовать ее. Какое-то время слышалось кряхтение, иногда из темноты зловеще сверкал золотой зуб…

 

Затем все затихло. Командор замер в охотничьей стойке…

Как он там развернулся, непонятно, но Игорь выполз обратно головой вперед. Холодно, говорит, как в лёднике. То ли это холодильником раньше служило, то ли карцером для проштрафившихся насельников, теперь и не разберешь.

 

Всё, программа выполнена, можно и в обратный путь.

 

Долго препирались, как возвращаться: поверху ли, как утром, или вдоль реки, берегом. Опытный и потому мудрый командор настоятельно рекомендовал подняться, пусть и с риском, наверх, однако, команда взбунтовалась и выбрала, как ей тогда казалось, легкую прогулку вдоль берега. 

Метров через сто живописные и попервоначалу безобидные прибрежные кусты стали теснить путников все ближе к воде. Пришлось снять обувь, т.к. все чаще приходилось идти по самой кромке берега. Затем берег стал топким из-за обильно проступающих у подошвы обрыва грунтовых вод. После того, как один из нас провалился в зыбкую вонючую трясину по самое не балуй, по суше уже никто идти не рисковал. А дно было устлано разнокалиберными острыми обломками ракушечника… Потом все чаще надо было обходить-обплывать поваленные в воду деревья… Один из нас, самый нетерпеливый, плюнул и попытался проламываться сквозь прибрежный кустарник. Хватило его метров на пять-шесть, после чего он с диким ревом вывалился обратно, весь исцарапанный и в порванной рубашке. Кто-то попробовал идти обутым, но в топких местах обувь застревала и грозила оставить там, как минимум, подошвы.

В общем, эти километров пять мы шкрябались около трех часов, показавшихся, как принято говорить, вечностью. Выбрались на приемлемый для ходьбы берег неподалеку от места будущей эвакуации Хароном. Виноват во всем, конечно, оказался командор: дескать, недостаточно настойчиво убеждал команду следовать старым проторенным путем.   

А грозного жука-оленя показываем по той причине, что это весь фотографический «улов» этой части нашей экспедиции: никому даже в голову не пришло достать фотоаппарат, чтобы запечатлеть наши страдания.

 

А вот и наш Харон, прибывший в этот раз точно по расписанию.

 

На другом берегу нас ждал подарок за все мучения: не надо было шкандыбать до самого села на изрезанных ногах, Сергей приехал на своем кабриолете.

И любезно предложил нам «эх, прокачу».

Что за наслаждение ехать – ехать! – на дне и бортах трясучей кэруцы под нехитрые байки Харона! Чёта всплыло откуда-то из глубин сознания:

«А ромынэ не дурной, на кэруцэ ши домой».

 

Пути домой в автомобиле – минут 20-30. Но мы оголодали настолько (скромные «тормозки» свои мы употребили еще во время релаксации на берегу), что стадом голодных бабуинов ворвались в сельскую лавку, закупили снеди и, едва выехав за околицу, не заботясь о живописности места привала, в мягких лучах садящегося солнца, толкаясь и чавкая… До сих пор давлюсь слюнями, глядя на эту карточку.

 

Фотографии А. Паламарь, Н. Феч, В. Иванов

 

Другие путешествия 

 

Путешествие №1  Ташлык 

Путешествие №2   Дубоссары, Гояны, Дойбаны

Путешествие №3   Спея, Тея, Токмазея, Красногорка и Бычок

Путешествие №4   Индия

Путешествие №5   Роги 

Путешествие №6   Новая Жизнь, Воронково, Бол. Молокиш, Гараба, Плоть

Путешествие №7   Роги-2

Путешествие №8   Делакеу

Путешествие №9   Днестровск, яхтклуб 

Путешествие №10 Цыбулевка, Гармацкое, Рашково, Валя-Адынкэ

Путешествие №11 Погребы, Пырыта

Путешествие №12 Вадул-Рашков

Путешествие №13 Праздники в селах: Тея, Коротное, Чобручи

Путешествие №14 Гура-Быкулуй

Путешествие №15 Осень: Копанка, Талмазы, Слободзея, Роги, Токмазея

Путешествие №16 Церкви

Путешествие №17 Церкви (продолжение)

Путешествие №18 125 километров войны. Гура-Галбеней

Путешествие №19 Танк у дороги. Чинишеуцы

Путешествие № 20 В Ташлык с гимназистами

Путешествие № 21 Таинственный крест. Рогожены

Путешествие № 22 Крест. Продолжение: Спея, Мерены, Кошерница

Путешествие № 23 Крест. Предварительный финал: Тея, наша Спея, Делакеу

Путешествие № 24 Бросок на север